Психиатров никакой да Винчи не заменит. Здесь главное — умение общаться с пациентом, понимать его, сочувствовать ему. Фото: Fcscafeine / Istock
Как сохранить нервы, не растерять душевное равновесие? Сегодня что ни день на нас обрушивается настоящий «девятый вал» — информационный. Самый простой пример. В моде здоровый образ жизни? Интернет кишит рекомендациями: как ходить, на каком боку спать, что пить и какая каша полезнее. Мы поголовно становимся знатоками. Вот только нередко советы настолько противоречат друг другу, что голова начинает идти кругом, — узнали коореспонденты «РГ».
Куда податься? Почему мы так опасаемся обращаться к психиатрам? И почему необходима государственная программа сохранения психического здоровья? Об этом обозреватель «РГ» беседует с главным психиатром Москвы, профессором, доктором медицинских наук Георгием Костюком.
Георгий Петрович! Когда-то был очень популярен фильм «Это безумный, безумный, безумный мир». Как, по-вашему, название устарело? Согласитесь, наверное, каждый из нас хочет тишины, покоя. Такое возможно в наше время?
Георгий Костюк: Название фильма более чем актуально. Мир не стал ни добрее, ни умнее. Разве можно назвать здоровым мир, где созданы и наращиваются средства саморазрушения, способные уничтожить все человечество в считаные минуты?..
Вы дали понять: без работы психиатры не останутся?
Георгий Костюк: Никогда не останутся. Хотя бы потому, что если тех же хирургов могут вытеснить роботы, то нас, психиатров, никакой Да Винчи даже с искусственным интеллектом не заменит. Потому что у нас главное — умение общаться с пациентом, понимать его, сочувствовать ему.
А как приходят в психиатрию выпускники медицинских вузов? В частности, как вы, бывший военно-морской полковник, стали главным психиатром такого мощного мегаполиса, как Москва?
Георгий Костюк: Я полковник в запасе. И будучи флотским врачом, занимался той же психиатрией. Служба — дело нелегкое. И даже такая, казалось бы, мелочь: моряк долго не получает весточку от своей девушки или от родителей. Впадает в депрессию. И из этого состояния его надо выводить. Завершив службу во флоте, я перешел на гражданку. А поскольку у меня был большой административный опыт, мне предложили возглавить одну из московских психиатрических больниц. Главным психиатром Москвы я стал не сразу, спустя пять лет.
А как стал именно психиатром? В моем дипломе, как и у всех выпускников, в разделе «специальность» написано «лечебное дело». Дальнейшую дорогу каждый выбирает сам. После Военно-медицинской академии имени Кирова в Петербурге меня распределили в психофизиологическую лабораторию. Там я быстро понял, что это очень интересно, но дает неполное представление о человеке. И тогда у меня сформировалось четкое желание стать именно практикующим психиатром. Скажете, случайность? Отвечу как психиатр: случайности имеют громадное значение в нашей жизни. И это относится отнюдь не только к людям с психическими отклонениями, а поголовно ко всем.
Недавно ко мне обратился коллега, сравнительно молодой, успешный. У него была просьба: помочь найти специалиста, который бы избавил от жуткой депрессии. Он рассказал, что был у многих специалистов, принимает массу прописанных лекарств. А депрессия не проходит. Мне пришлось ему честно сказать, что я не знаю, к кому его направить, не знаю, как ему помочь. К сожалению, это было до знакомства с вами.
Георгий Костюк: Надеюсь, и сейчас не поздно его направить к нам. И мы постараемся ему помочь. Но вообще проблема обращения и получения психиатрической помощи огромная. И не только в нашей стране. Причем главное в таких ситуациях — преодолеть психологический барьер. Ведь от одной мысли о том, что кто-то из близких, сослуживцев узнает, что человек обратился за психиатрической помощью… Это же клеймо практически на всю жизнь. Многие такого клейма боятся больше всего на свете — и в смысле карьеры, и в смысле профессии, и, если угодно, в смысле рождения детей.
Кстати, о рождении детей. Психические отклонения передаются по наследству?
Георгий Костюк: Да. Генетическая предрасположенность имеет место быть. И хочу сказать об одной большой беде. Практически во всех странах мира различные депрессии, фобии, стрессовые расстройства лечат врачи общей практики. И обращение к такому специалисту ни у кого не вызывает никаких опасений, нет страха того же психиатрического клейма. И я не могу объяснить, почему наше законодательство считает, что если человек впал в депрессию, ему надо идти к психиатру. Почему у нас такое недоверие к врачам общей практики.
Может, я не права, но мне кажется, это некие отголоски нашего прошлого, когда, мягко говоря, неугодных известных деятелей изолировали в психиатрические больницы. И уж там никакой речи о врачах общей практики быть не могло. Хотя бы потому, что контроль за содержанием подобных пациентов был особенным.
Георгий Костюк: Первое, что я хотел бы сказать. Флер карательной психиатрии сильно преувеличен. И это я говорю не как бывший полковник, а именно как современный психиатр. Злоупотребления психиатрией были, но не больше, чем в любой другой стране, в том числе самой демократичной. А говорили о них так много и так громко потому, что это запретная тема. А запретный плод всегда сладок. Но в главном вы правы: нынешние проблемы во многом определяются этими отголосками.Ни одна из восьми федеральных целевых программ национального проекта «Здравоохранение» не затрагивает психиатрии
Спустимся на землю. Принудительно можно отправить человека в психиатрическую больницу?
Георгий Костюк: Да. И недобровольно, и принудительно. Законодательство предусматривает такую форму оказания медицинской помощи при психических расстройствах. Это обусловлено суровой необходимостью. Потому что такой человек может быть опасен и для окружающих, и для самого себя. Те же суициды, как правило, происходят именно у таких людей.
Откройте процедуру направления к психиатру, в психиатрическую больницу. Как это сейчас происходит на практике? Не может быть так, что некто в состоянии аффекта кого-то оскорбил, ударил. Можно понять: это просто хулиган или это психбольной?
Георгий Костюк: Вы удивитесь, но это всегда можно понять. Неплохо в этом разбираются даже полицейские, которые первыми оказываются на месте происшествия. Если речь действительно идет о психическом расстройстве и пациент представляет опасность для себя и окружающих, то «скорая помощь» даже без согласия пациента должна доставить его в психиатрическую больницу. В больнице у комиссии врачей-психиатров есть в запасе 48 часов, чтобы удостовериться в необходимости стационарного лечения. И опять: даже если комиссия сочтет необходимым стационарное лечение такого пациента, то и это еще не все. Должно быть решение суда.
Кто подает в суд?
Георгий Костюк: Не родственники, не сам пациент, а администрация больницы обращается в суд. И суд выносит то или иное решение.
Однажды поставленный диагноз «шизофрения» может быть впоследствии снят? Или он навсегда?
Георгий Костюк: Шизофрения — это первичное хроническое заболевание. На практике такой диагноз может быть отменен только если он был выставлен ошибочно.
У больного шизофренией есть запреты на какую-то деятельность?
Георгий Костюк: Есть специальное постановление правительства, которое определяет список ограничений. Скажем, он не может быть учителем, работающим с детьми. И уж, конечно, нельзя допускать владение оружием, управление самолетом и т.д.
Шизофрения излечима или она пожизненна?
Георгий Костюк: Если человек своевременно обратился за помощью и соблюдает все предписания специалистов, то окружающие никогда не узнают о его заболевании. К сожалению, в первичном звене не предусмотрены должности психиатров и даже психотерапевта. Потому человеку даже с обычной депрессией некуда податься. Он вынужден принимать по своему усмотрению или даже по назначению участкового терапевта различные так называемые успокоительные препараты. Некоторое облегчение происходит, но только некоторое. Убежден: сейчас, когда такое внимание уделено первичному звену, надо, чтобы в этом звене появились специалисты в области психического здоровья, оно — неотъемлемая часть здорового образа жизни.
Вам хватает терпения говорить с теми, у кого депрессия? Можете сказать, что делать, скажем, моей любимой героине «тете Маше из подъезда», чтобы ей не сойти с ума или хотя бы не впасть в депрессию?
Георгий Костюк: Вот сейчас криком моды стало определение ДНК, от ожидания результатов которого, наверное, можно сойти с ума. Думаете, это несерьезно? Ошибаетесь! Это некоторое проявление безумия мира, когда никто никому не верит, когда начинают полагаться только на ДНК. Сейчас, когда у многих возникает осенняя хандра, чтобы не впасть в депрессию, нужно быть особенно внимательным к своему образу жизни. Лучшие средства профилактики — здоровый полноценный сон, поменьше сигарет и алкоголя, побольше прогулок на свежем воздухе. И гоните от себя черные мысли, не дайте им взять верх над вами.
Но это же общие рекомендации.
Георгий Костюк: Персональные рекомендации могут быть сформулированы только по результатам индивидуальной беседы, анализа конкретных обстоятельств. В каждом случае они могут быть свои.78 лет ожидаемая продолжительность жизни россиян до 2024 года (к 2030 году — до 80 лет)
Есть государственные программы по онкологии, по кардиологии, по детскому здравоохранению. Но почему-то нет программы по психическому здоровью, по развитию психиатрической службы.
Георгий Костюк: Вы затронули очень больной вопрос. Ни одна из восьми федеральных целевых программ национального проекта «Здравоохранение» не затрагивает психиатрии. Особо хочу подчеркнуть, что указом президента к 2024 году средний возраст населения должен достигнуть 78+ лет, а к 2030 — 80+. В Москве такие показатели уже достигнуты. Увеличение продолжительности жизни — великое благо. Но прибавленные годы жизни ни в коем случае не должны становиться тяжким бременем. Не должны приводить к росту числа тех же деменций у людей позднего возраста. И об этом нужно думать сейчас. Явно нужна государственная программа сохранения психического здоровья.Визитная карточка
Фото: Александр Корольков
Костюк Георгий Петрович родился 2 февраля 1970 года в Житомире. Окончил Военно-медицинскую академию в Петербурге в 1994 году. Служил главным психиатром Балтийского флота. Полковник медицинской службы запаса. С 2016 года главный врач ГБУЗ «Психиатрической клинической больницы имени Н.А. Алексеева Департамента здравоохранения Москвы». Доктор медицинских наук, профессор. Автор более 200 научных работ, посвященных организационным и клиническим проблемам психиатрии.
