Законопроект, упрощающий получение правоохранителями данных о геолокации граждан, предполагает прямой запрет на передачу содержания телефонных переговоров или сообщений, пояснили в минцифры.
Для облегчения поиска пропавших людей проект вносит изменения в закон «О связи», в частности в статью 63 («Тайна связи»). В ней добавляется пункт о том, что сведения, которые используются в средствах связи, не являющихся пользовательским оборудованием и содержащие данные об объемах и стоимости оказанных услуг связи, могут передаваться без судебного решения по запросу органов, осуществляющих оперативно-разыскную деятельность. Это касается и данных о геолокации мобильного телефона.
Искать человека будут не по данным геолокационных приложений его телефона, а по точкам пересечения радиоволн с двух и более базовых станций связи, следует из разъяснений минцифры. В первоначальной версии документа такого уточнения не было, а сведения о геолокации предполагалось предоставлять без судебного решения по запросу правоохранителей в порядке, установленном правительством. В доработанной минцифрой версии документа полномочия правительства РФ по установлению порядка предоставления данных о геолокации исключены.Искать человека будут не по данным геолокационных приложений его телефона, а по точкам пересечения радиоволн с двух и более базовых станций связи
Закон «О связи» гарантирует тайну переписки, телефонных переговоров и почтовых отправлений. Сведения, подпадающие под тайну связи, могут выдаваться правоохранительным органам только на основании решения суда, поэтому они не могут оперативно получить координаты пропавших людей для их поиска. Поправки, снимающие это ограничение, приняты Госдумой в первом чтении еще в 2019 году, но с тех пор остаются без движения. Доработать этот законопроект поручил летом 2020 года президент Владимир Путин. На затягивание сроков его подготовки обратил внимание директор Центра поиска пропавших людей Григорий Сергеев.
«Волонтерские организации, которые занимаются поиском пропавших людей, не первый год справедливо поднимают вопрос, что законодательно не урегулирована возможность оперативного получения сведений о геолокации мобильных устройств, — отмечает первый зампред Совета Федерации и один из авторов законопроекта Андрей Турчак. — У нас каждый год десятки тысяч обращений граждан в правоохранительные органы с просьбой найти своих близких. Иногда ситуации реально критические, счет идет на часы. И только информация о геолокации может спасти жизнь человека».
Общественная палата провела осенью 2020 года экспертизу и в целом одобрила проект закона, однако попросила документ доработать — добавить условия предоставления данных и меры по увеличению точности определения местоположения абонентов.
Доработанная минцифрой версия законопроекта направлена на согласование в федеральные ведомства для обсуждения их позиций, сообщили в министерстве. По результатам согласования документ будет представлен для общественного обсуждения, в том числе на площадке Общественной палаты.
Ранее, в 2019 году, президент подписал поправки к закону «Об оперативно-розыскной деятельности», которые разрешают использовать геолокацию смартфона для поиска пропавших детей.Подробности
О том, что оперативный допуск в локализации мобильных телефонов жизненно необходим, первым заговорил Следственный комитет РФ еще несколько лет назад. Тогда неожиданно остро встал вопрос: что мешает оперативно найти потерявшегося ребенка? И почему на его поиски уходят недели, когда могли уйти буквально часы.
Одним из таких горьких случаев стала пропажа бабушки и внучки, которые заблудились в лесу. Когда их нашли, пожилая женщина уже погибла от переохлаждения. Поисковики опоздали всего на несколько часов. Разрешили бы им «посмотреть», где в последний раз фиксировался телефон, трагедии можно было бы избежать.
Масштабы проблемы очевидны — в нашей стране ежегодно пропадает примерно 15 тысяч детей. За исключением младенцев, почти у всех «потеряшек» есть мобильные телефоны.
В интервью «Российской газете» Александр Бастрыкин сетовал, что сотовые операторы не дают оперативным службам посмотреть, где находится телефон пропавшего ребенка. Они требовали от оперативников и следователей оформления необходимых бумаг по принципу сначала — положенную бумагу, потом — нашу информацию. То есть сначала возбуждение уголовного дела, потом письменное ходатайство следователя перед судом, чтобы тот разрешил сотовой компании дать информацию. Потом получение решения суда на руки. Понятно, что на законную процедуру уходят в лучшем случае недели. В итоге СК разработал законопроект, который теперь стал законом. Он разрешил оперативным службам без долгой процедуры получать локализацию телефона пропавшего ребенка.
Но этот закон не касается взрослых людей. А их в стране за год пропадает не одна сотня тысяч. И большая часть из них — пожилые и больные люди. Многие из них потом годами живут, в лучшем случае, как неизвестные в домах престарелых.
Опасения отдельных правозащитников, что разрешение на локализацию телефона может нарушать права граждан, — от незнания наших законов. Тот же закон об ОРД — оперативно-разыскной деятельности — и так дает право органам выяснить, где был и есть телефон интересного им гражданина, куда он звонил и с кем разговаривал, как долго длилась беседа.
А то, о чем говорят сегодня законодатели, не раскроет никакие личные тайны конкретного человека.
Подготовила Наталья Козлова
