Регионы Юга России получили рекордный урожай зерновых. Так, Ростовская область собрала самый большой урожай зерна за всю историю СССР и современной России — 14,5 миллиона тонн. В соседнем Краснодарском крае валовый сбор чуть меньше — 12,4 миллиона тонн. А средняя урожайность фантастическая — 65 центнеров с гектара. Однако фермера это не радует, скорее больше печалит. Хороший урожай привел к резкому падению цен на зерно. Если ситуация не изменится, это, по мнению аналитиков, грозит банкротством многих фермерских хозяйств — пишет наш информационный партнёр «Российская газета»
Впрочем, ничего необычного в этом нет, считает главный редактор Национального аграрного агентства Дмитрий Беляев.
— На самом деле это классические «ценовые ножницы», — поясняет он. — Когда в случае плохого урожая цены на зерно резко растут, и наоборот — если хороший урожай и у всех полные закрома, то продать по приемлемым ценам практически невозможно. Причем для аграриев предпочтительнее первый вариант, когда высокие цены. Потому что в условиях свободного рынка рентабельность сохраняется примерно на одном уровне, но если у вас маленький урожай, его гораздо проще и дешевле убрать, привезти на склад, просушить и гораздо дешевле хранить. С началом массовой уборки на рынке появился большой объем зерна нового урожая. Ведь многие хозяйства вынуждены платить по кредитам и продавать часть зерна «с колес». Естественно, рост предложения приводит к падению закупочных цен.
В среднем по стране пшеница четвертого класса стоит порядка 10 500 рублей за тонну, на Юге чуть дороже — от 11 500 до 12 900. Но при этом нужно понимать, что за счет сильного укрепления рубля со второй половины марта экспортеры оказались в невыгодном положении, отмечает эксперт. Резко выросла себестоимость российского зерна, номинированная в долларах США, а также стоимость фрахта, о которой обычно забывают упомянуть, но которая также сильно влияет на конкурентоспособность.
На Кубани продовольственное зерно составляет 90 процентов собранных озимых. Оно всегда было самым востребованным и шло преимущественно на экспорт. Однако сейчас лежит практически без движения, а те, кто из-за безденежья вынужден продавать его, делают это себе в убыток. Об этом еще месяц назад с тревогой говорил вице-губернатор Андрей Коробка, курирующий в администрации Краснодарского края агропромышленный комплекс.
Как аграрии обходятся без западных тракторов и комбайнов
— Стоимость зерна в 2022 году снизилась на треть и оказалась на уровне 2017 года, — констатировал он еще месяц назад. — Сегодня цена при продаже на месте -12 рублей за килограмм, при приемке в Новороссийском морпорту — 14. А себестоимость производства из-за удорожания сельхозтехники, минеральных удобрений выросла с 8,5 до 10 рублей. Повышение себестоимости и низкая цена на рынке ставят под угрозу урожай зерновых следующего года. Аграрии сейчас готовятся к посевной, нужно купить средства защиты растений, удобрения, запасные части. При продаже пшеницы за 12 рублей заработанных денег вряд ли хватит, чтобы заложить и вырастить достойный урожай. Объективная цена на зерно, устраивающая все отрасли АПК, — 15-16 рублей за килограмм. При таком уровне окупятся затраты и не произойдет удорожание конечной продукции — хлеба и мяса.
По словам Андрея Коробка, проблема с зерном глобальная в рамках всей страны. Если говорить конкретно о Краснодарском крае, то пока что он экспортировал зерна на 1,5 миллиона тонн меньше, чем годом ранее, снижение по объему почти в два раза. «Сложностей достаточно — это и затоваривание всех терминалов, есть логистическая проблема, проблемы с оборотом финансов. Тем не менее все наши аграрии имеют мощности по хранению зерна, поэтому проблем в этой части у них нет. В структуре холдингов элеваторы загружены достаточно плотно, а все остальные зернохранилища — не больше 20 процентов», — отмечает он.
Власти рекомендуют аграриям не торопиться с продажей зерна, положить его в закрома и дождаться, пока цены подрастут. Крупные холдинги так и делают: у них действительно нет проблем ни с местами хранения зерна, ни с оборотными средствами. Чего не скажешь о фермерах.
— Приходится продавать практически в два раза дешевле, чем в прошлом году, — сетует председатель АККОР Кубани Александр Шипулин. — Но выхода нет: надо освобождать амбары для «семечки», да и средства на посевную нужны. В подобной ситуации оказалось большинство наших фермеров. Это угнетает материально и морально. Кому продаем? Да тем же трейдерам, то есть перекупщикам. Вчера позвонил один из них, сообщил, что цена выросла до 11,80. Как же так, говорю, ведь нам обещали по 15 рублей покупать. А он отвечает, что, мол, цену диктуют зарубежные покупатели. И ведь не проверишь, кто, кому и что диктует. Есть подозрение, что узкий круг людей продолжает делать большие деньги на зерновом экспорте.
«Есть подозрение, что узкий круг людей продолжает делать большие деньги на зерновом экспорте», — говорит фермер Александр Шипулин
Президент Ассоциации крестьянско-фермерских хозяйств Ростовской области Александр Родин с ним согласен.
— Небольшие фермерские хозяйства, благодаря такой ценовой политике, давно балансируют на грани разорения, — говорит он. — У них нет финансовой подушки безопасности, которая могла бы сгладить ценовые перекосы, как сегодня. За последние 10 лет на Дону обанкротились и закрылись тысячи фермерских хозяйств, и я боюсь, что нынешний год может ускорить этот процесс. Они будут вынуждены продавать свой бизнес, уходить под более крупные и успешные агропредприятия.
Камнем преткновения, по мнению фермеров, являются экспортные пошлины. Они просто для них разорительны. По этому поводу кубанские фермеры уже давно бьют тревогу. А несколько месяцев назад направили свои соображения в правительство РФ. Они предложили создать Государственную зерновую компанию, которая бы в случае значительного падения цены на внутреннем рынке закупала продукцию у селян по той цене, которая будет обозначать самый низкий допустимый порог.
— Думаю, нужно продавать не зерно, а продукты его переработки, — считает председатель правления Ассоциации зернозаготовительных и зерноперерабатывающих предприятий АПК Краснодарского края Петр Светличный. — Пока на наших предприятиях получают лишь два компонента из пшеницы — муку и отруби. А на зарубежных современных заводах по глубокой переработке пшеницы получают до 46 компонентов, которые мы потом импортируем. Из наших ближайших соседей такой завод, продукция которого очень востребована, есть в Северной Осетии. У нас же в крае предприятия по глубокой переработке пшеницы как не было, так и нет.
Причем это должны быть не единичные проекты, считает Петр Светличный, а целая сеть современных зерноперерабатывающих заводов. Правда, министр сельского хозяйства и перерабатывающей промышленности Краснодарского края Федор Дерека заверяет, что в кубанском инвестиционном портфеле есть несколько таких проектов, подписанных, в том числе, на недавнем инвестиционном форуме в Санкт-Петербурге. Но их реализация — дело будущего. И фермеры перемен могут просто не дождаться, разорившись из-за того, что богатый урожай пшеницы не смог их прокормить.
Павловская Татьяна (Краснодар),Александр Гавриленко (Ростов-на-Дону)
