Биржевые цены на газ в Европе опустились ниже 600 долларов за тысячу кубометров, то есть вернулись на уровень конца 2021 года. С большой долей вероятности котировки вернутся к росту после наступления холодов, но для России это уже не имеет такого значения, как, например, год назад. Мы получили с газового рынка Европы в 2021-2022 году максимум выгоды, но сейчас наша экономика и газовая отрасль перестали зависеть от биржевых котировок Старого Света.
Экспорт трубопроводного газа из России в Европу, если не считать Турцию, сократился в 4,5 раза. Если раньше 25% добываемого в нашей стране газа уходило на Запад, то сейчас на экспорт в Европу отправляется около 10% от объемов добычи, а если без Турции, то 5%. И только эти 5% имеют жесткую привязку к европейским биржевым ценам. Для сравнения, даже без запуска новых газопроводов в Китай только по действующей «Силе Сибири» к 2025 году мы будем поставлять туда газа больше, чем сейчас в Европу (38 млрд кубометров в год, против около 30 млрд кубометров).
Можно долго рассуждать, что хуже всего от падения экспорта трубопроводного газа из России европейцам, которых неминуемо ждут высокие цены на энергоресурсы и дефицит газа, если не этой зимой так следующей, но это их проблемы, с которыми они будут справляться без нас. Мы же лишились почти 80% от своей доли на газовом рынке Европы. Это потери экономические — экспорт газа приносил в бюджет от 20 до 200 млрд рублей ежемесячно, кроме того, эти объемы поддерживали уровень добычи, с которых выплачивался налог на добычу полезных ископаемых. Также это потери геополитические, мы не только потеряли влияние на энергетическом рынке Европы, но и допустили на него своих главных конкурентов — США. Произошло это не по нашей воле, более того, Россия до последнего старалась сохранить максимальные объемы своего газа на европейском рынке, но в дело вмешалась политика.
Большинство контрактов на поставку в западном направлении имеет привязку к спотовым ценам (биржевым ценам по контрактам быстрой оплаты и поставки товара, заключаемым на газовых хабах — точках торговли газом), в том или ином виде, поясняет замглавы Фонда национальной энергетической безопасности Алексей Гривач. Но сейчас их влияние не очень велико в связи с сокращением объемов поставок. Контракт на поставку в Китай по «Силе Сибири» и продажи сжиженного природного газа (СПГ) по долгосрочным договорам привязаны к нефти, поясняет эксперт.
Инфографика «РГ»/ Антон Переплетчиков/ Сергей Тихонов
Как уточняет руководитель Центра развития энергетики (Центр РЭ) Кирилл Мельников, в Беларусь «Газпром» поставляет газ по фиксированной цене. В Турции в основе наиболее крупных контрактов с государственной компанией Botas лежит нефтяная индексация (привязка цен газа к нефтяным котировкам), хотя небольшие объемы, поставляемые независимым импортерам, содержат также и хабовую индексацию. Также весь СПГ, который продается в Европе на споте, идет с привязкой к цене хаба.
На Китай, Турцию и страны СНГ сейчас приходится около 70-75% нашего экспорта трубопроводного газа. Эти поставки никак не привязаны к биржевым ценам в Европе. Соответственно, мы можем больше не ориентироваться на цены того же хаба TTF, на который чаще всего ссылаются, говоря о газовых котировках в Европе. Возможен даже отказ от биржевого ценообразования, хотя здесь мнения экспертов расходятся.
Нефтяные котировки последние годы гораздо более стабильны по сравнению с ситуацией на газовых хабах, где волатильность носит экстремальный характер, считает Гривач. Поэтому многие покупатели вновь стремятся к заключению контрактов с нефтяной привязкой, отмечает он.
По мнению Мельникова, рынок газа становится все более глобальным за счет СПГ, а СПГ все больше торгуется на основе хабовой индексации. Конечно, взлет цен на газ в 2022 году ухудшил восприятие хабовой привязки в глазах потребителей, но сомнительно, чтобы возможно было вернуться назад к нефтяной привязке.
С этим согласен эксперт Института развития технологий ТЭК Кирилл Родионов, который считает, что, несмотря на прошлогодний рост цен, европейские потребители вряд ли будут возвращаться к долгосрочным контрактам с нефтяной привязкой. Цены де-факто зависят не от структуры контрактов, а от «затоваренности» того или иного регионального рынка.
