Фото: Александр Белуза/РГ
Как живут на улицах городов вещи уходящей эпохи
Эпохи, как известно, меняются. Немногим удается оставаться вне этой суеты. Ностальгия и радость от редких свиданий. Ловлю себя на этих ощущениях, сталкиваясь на улице с какой-нибудь вещью из детства, натурой, много повидавшей и словно запутавшейся в складках времени. У человека много возможностей, одна из них — оглядываться назад и по сторонам одновременно- публикует наш информационный партнёр «Российская газета».
«Иногда тетя Тома звонила прямо из очереди, находила где-то рядом телефон-автомат. «Передай маме, что в гастрономе масло!» — кричала она в трубку». Бытовая сцена — из книги Марии Даниловой «Двадцать шестой», действие в ней происходит в Москве второй половины 1980-х. На каждом углу стояли большие очереди, а еще телефонные будки. В ходу были вопросы «Что дают?», «Кто крайний?» и «У вас двух копеек позвонить не найдется?».
И длинные очереди, и звонки из будок были частью атмосферы коллективизма. Так, за звонящим нередко гудел «хвост», его поторапливали. Мобильные телефоны дали не только удобство, но и приватность разговоров, свободу общения. Уличные таксофоны остались на случай экстренной связи. Говорят, стали больше востребованы в ситуациях, когда «глушат» мобильную связь. Человек легко вспоминает хорошо забытое старое, когда ему это нужно.
У человека много возможностей, одна из них — оглядываться назад и по сторонам одновременно
Уходящие иногда возвращаются. Пусть в виде новоделов, на улицах городов все чаще горят винтажные торшеры из прошлого. Так, гуляя по центру столицы, мы видим фонари старой Москвы. И копии дореволюционных, и парадные советские со светильниками в виде бутонов. На Мясницкую вернули фонари в стиле модерн, сделанные по образу и подобию тех, что когда-то стояли на этом месте. Воссоздали по архивным снимкам и чертежам.
Встречаются и питьевые фонтанчики. Правда, это уже не те разбитные конструкции с бойко бьющей струйкой воды, как в Советском Союзе. Сейчас все строго. С краном и многоступенчатой системой очистки. Стоят они в парках Москвы, Подмосковья, Челябинска, Екатеринбурга… Правда, их мало, и надо знать, где искать. После распада СССР эта культура у нас оказалась утраченной. Формально из-за несоответствия санитарным нормам, фактически был большой расход воды, а она стоит денег. Но это как раз тот случай, когда все можно — и хорошо бы — восстановить. Ведь питьевая вода, в отличие от аналоговой связи, из обихода не выходит, в жару спасает по-прежнему. В Риме, Париже, Цюрихе, Берлине, Мадриде таких общественных фонтанчиков сотни.
В 2000-х с улиц городов стремительно исчезали трамваи. В Архангельске был снят с линии самый северный в мире трамвай. Позакрывали маршруты в Рязани, Твери, Иваново, Воронеже, Астрахани, Дзержинске… Дескать, затраты на содержание выше, чем на троллейбусы и автобусы. На этом фоне в Коломне, например, свой трамвай сделали предметом местной гордости, ведь он остался единственным в Подмосковье. «Коломенский трамвай пережил «лихие 90-е», кризис 2000-х и пандемию», — пишут сегодня о нем.
Порой люди бьются за возвращение утраченного. Например, в Комсомольске-на-Амуре жители просят вернуть им трамвай. Вагоны убрали в 2017-м, но рельсы остались. Люди уже несколько лет доказывают властям, что такой транспорт им нужен. В это же время на другом конце большой страны — в Санкт-Петербурге — строится еще одна линия скоростного трамвая. А в Москве, в районе Строгино, ходит первый в России беспилотный трамвай.
В Ярославле есть памятник айфону. Однажды этот модный девайс станет уходящей натурой. Выйдет из обихода, устроится экспонатом в музее. Как дисковый телефон. Как компостеры для билетов в общественном транспорте. Как деревянные счеты с костяшками в магазинах.
Опустели дворы — исчезли игроки в домино и музыка из радиол. Об этом пел Визбор:
- Да, уходит наше поколение
- Рудиментом в нынешних мирах,
- Словно полужесткие крепления
- Или радиолы во дворах.
Музыка с общественных пространств переместилась в персональные наушники. Ушли на пенсию автоматы с газировкой и гранеными стаканами — повсеместно работают вендинговые аппараты. Монеты и купюры потихоньку пропускают вперед QR-коды, цифровые рубли и криптовалюты.
И только почтовый ящик, кажется, будет жить долго. У человека остается потребность в теплой связи с другим человеком. Да, бумажное послание мы получаем сильно реже, чем раньше. При этом оно стало особым знаком внимания. Элементом роскоши общения. Это круче, чем пролетарский смайлик в мессенджере или социальной сети.
Люди не перестают слать родным и знакомым бумажные «приветы» из путешествий. Популярным хобби у молодежи стал посткроссинг, или обмен открытками. Музеи и сувенирные лавки обзаводятся почтовыми стойками. От Музея ложки во Владимире до Третьяковской галереи и Эрмитажа. У них можно купить открытки, марки, конверты, подписать и по старой доброй традиции опустить в расположенный прямо здесь же почтовый ящик. Я зашла в сувенирный магазин Русского географического общества на Лубянке. Марки обошлись в 24 рубля, а открытку выбрала с маяком, которого больше нет. Рисунок с исчезающей натуры в эпоху GPS-навигации.
Вот так по-разному живут предметы уходящей эпохи. Порой уступают место другим. Порой перестают светить всегда и везде. Порой как у Бродского: «Прогресса нет. И хорошо, что нет». Интересно, что слова «конец» и «начало» этимологически родственные. Восходят они к общему праславянскому корню ken-kon, который связан с понятием времени. Отсюда — «искони», «испокон» и «доконать». То есть наши предки полагали, что где конец, там и начало. И видели в этом порядок вещей.
Александра Белуза
