Научный руководитель Института экономики роста Яков Миркин. / Из личного архива автора
Миркин: Сколько людей сейчас занято отхожим промыслом и как их вернуть домой?
Кто сказал, что мы — закрепленный народ? Что мы прячемся за спиной государства или хозяина, лишь бы не пошевелиться? Нет, мы — странствующий, рисковый народ, готовый всегда двинуться за лучшей долей. Не только, чтобы выжить, но и чтобы семье встать на ноги — доходами, имуществом. «Из примерно 50-54 млн российских семей не менее 10-15, а может, и все 20 млн семей живут за счет отходничества» (Плюснин, соавт. «Отходники», 2013). Отходник — тот, кто на время уезжает из семьи, чтобы кормить ее, зарабатывая на стороне, и возвращается, как маятник, каждую неделю, через месяц, а то и через полгода — публикует наш информационный партнёр «Российская газета».
Треть всех семей в провинции живет за счет отхожих промыслов. Главное движение — к Москве, вокруг нее. Там 80% отходников из европейской части России, еще 10% — в Петербурге. Одна треть трудоспособных в Москве — не москвичи (Плюснин, соавт. «Отходники», 2013). 2022-2025 годы внесли изменения, но, в целом картина должна быть устойчива.
Почему в отход? Уехать от живого теплого семейного бытия в общежитие, в бытовки, в почти рабское существование большого города? Оторваться от земли? Ответы обычны. Где-то там, за горизонтом, можно получить на руки кратно больше. И еще там, где живешь, не хватает работы.
Всё это не в первый раз. Через 100 с лишним лет мы повторяем тех, кто был до нас, кто так же блуждал по российской земле. Весь XIX — начало XX вв. избыток населения в нечерноземном центре России выплескивался ради прокорма в Петербург и Москву, расходился артелями и в одиночку по провинциальным центрам, предлагая внаём десятки профессий и сотни видов товаров. «В пределах Европейской России отхожие промыслы захватывали в 1880-х годах во всяком случае не менее 5 миллионов человек ежегодно» (Брокгауз и Ефрон, том XXII). Это примерно 6-7% населения Европейской России. Четверть дохода крестьянских хозяйств в нечерноземных зонах Европейской России — за счет отходничества (Брокгауз и Ефрон, том XXII).
Вот портрет отходника, 1905 год, Олонецкая губерния (Петрозаводск). Шесть месяцев в году для промыслов, 80% кустарей и ремесленников — земледельцы, 77% — те, кому от 18 до 55 лет, 82% — мужчины, среди них грамотных — 40%, «исправные хозяева», зажиточные крестьяне — 27% («Кустарные промыслы… Олонецкой губернии», 1905).
Это странствующий народ. За ним достоинство, мечта, будущий достаток. Знаменитый философ Александр Зиновьев: «Я родился в… дремучей русской глуши» (200 км от Костромы). Хотя земля там была неурожайной, хотя ее было немного, наш район был одним из самых культурных и зажиточных в России… Это являлось следствием его бедности… В наших краях было невозможно прокормиться за счет земледельческого труда, и мужчины испокон веков уходили на заработки в города — в Москву, Кострому, Ярославль, Иванов, Вологду. Там они становились мастеровыми… Когда в деревнях была самая напряженная пора, мужчины возвращались домой. Все, что они зарабатывали в городах, они использовали для деревенской жизни: строили дома, покупали дорогую одежду, посуду, драгоценности… Вместе с деньгами и вещами в деревню привозилась и культура — городской язык, городская одежда, украшения, книги. Деревенские дома… обставлялись городского типа мебелью. Я бывал во многих районах России, но нигде не видал таких больших и красивых домов» (Зиновьев А. «Русская судьба»).
Так что отходничество — честная попытка думающих людей вырваться из трудных обстоятельств и сберечь семьи. Приумножить имущество — выжать воду из камня. Принять на себя риски. Ищущий, странствующий, рисковый народ. «В центральной нечерноземной полосе крестьяне… имеют больше денег, хотя получаемых не от земледелия, а от промысла» («Кустарные промыслы… Олонецкой губернии»). Это замечание 1905 года. Больше денег!
А что сейчас? Мы наследники. «Отходник — хорошо социализированный, высоко мотивированный к труду, неприхотливый в быту и стойкий в трудностях обычно мужчина средних лет и крепкого здоровья. Общителен, умственно развит, обладает чувством юмора, мало пьёт и позитивно смотрит на жизнь. Женат, имеет нескольких детей, ценит и любит свою жену. Самостоятельно обеспечивает себя и семью. Краткосрочная цель заработков — удовлетворение потребностей семьи, обустройство дома и надёжное хозяйство, долгосрочная цель — вывод детей в люди. Уровень жизни отходника выше… его соседа, человека, на заработки не ездящего… Дом отходника обычно выделяется добротностью и признаками… городской моды» (Плюснин, соавт. «Отходники», 2013).
Кто они? 3-5 млн дальнобойщиков, до 3 млн охранников, до 2 млн строителей, до 3 млн рабочих, до 2 млн — в услугах. В Москве отходников — 5-6 млн человек (включая тех, кто из-за рубежа). Две трети не учтены статистикой (Плюснин, 2013, 2015). То, что называется «неформальной занятостью». Все оценки примерные. Больше всего их в строительстве, ремонте, торговле, аграрном секторе, в пищевой сфере, ЖКХ, в услугах. Везде, где нужен массовый дешевый труд и люди могут жить на ходу, неприкаянно. И еще в цифровой экономике, когда работаешь вместе, но за тысячи км друг от друга. По оценке, до 0,5-1 млн отходников — за границей.
Главное движение — к Москве, вокруг нее
Больше 100 млн человек живут в России в средних и малых поселениях. Те из них, кто способен трудиться — 55-60 млн человек. Из них до 20-25% — отходники (называются и более крупные цифры, 2015-2020). Большинство из них — «люди сами по себе». Те, кого Зиновьев называл «я сам себе государство». «Эти люди живут так, как будто весь… мир есть лишь природная среда их существования. Они в этой среде добывают средства жизни, а живут в основном в своем маленьком замкнутом мирке» (Зиновьев А. «Русская судьба»).
Отходничество — одна из основ человеческого опустынивания в регионах. Семье бы рожать, а не метаться по стране. Если не считать крупнейших городов, по всей России сокращается население, высыхает, как прибрежный песок. В 1990 г. на Дальнем Востоке проживали 8 млн человек, в 2019 г. — 6,2 млн. На 0,8 млн — людская убыль в Сибири. Только Новосибирск, Омск, Тюмень, Иркутск крупнеют, стягивая население. Огромное пространство мелеет людьми.
Пустеет Урал, минус 0,4 млн человек к 1990 г. (2019). Только большие города — Екатеринбург, Челябинск, Уфа — прибавили жителей. Там работа, там семейный доход. А Центральная Россия? Если вычесть Московский регион, то население ЦФО сократилось с 22,4 млн человек в 1990 г. до 19,2 млн человек (2019). Или на 3,3 млн человек провал в сердце России. Зато в Москве и в Московской области — свыше 20 млн человек, на 5 млн больше, чем в 1990 г. (2019). Они там кормятся. И еще не менее 5-6 млн отходников. Северо-Запад, там тоже минус населения, особенно если вычесть Петербург и Ленинградскую область. Убыль за 1990-2019 гг. — 1,9 млн человек. В Приволжье сокращение населения на 2,4 млн. Даже в Нижнем Новгороде людей меньше, чем было. Все тренды устойчивые.
На это есть ответы. Возврат к земле. Свой дом, малоэтажная Россия как идея для всех. Всё сделать для выравнивания уровня жизни по всей стране — модернизация жилья, дорог, сетей, всего, что нас окружает, больше доходов местным бюджетам, широкий и дешевый доступ к земле и кредиту. И что из этого? Масса новых рабочих мест везде, вместо того чтобы сбиваться в крупнейшие города и 40-50-этажные «человейники».
Тогда любой поселок будет кипеть местными промыслами, крохотными промзонами, своими доходами, приносящими состоятельность местным сообществам. Экономически это будет другая страна, с массой людей, живущих там, где им хочется, на своей земле. Современные коммуникации, технологии и транспорт позволяют это сделать. Возврат к земле, возврат миллионов отходников домой, их спокойное семейное существование, только это — норма.
Яков Миркин
