Волгодонск живёт без деклараций. Здесь не вывешивают плакаты о многонациональности. Она есть, как воздух, как степной ветер, как запах реки. В очереди в магазине стоят рядом Ахмед и Василий, в школьном классе сидят Амина и Катя, во дворе играют Арсен и Андрей. Никто не объясняет детям, что это нормально — потому что для них это и есть норма. В таком городе особенно заметны семьи, которые не просто живут рядом с другими, а сами являются этим единством. Семья Хазиевых — из таких. Не потому, что они образцовые или показательные. А потому что их жизнь устроена так, что вопрос «как уживаются разные культуры?» звучит странно. Они не «уживаются». Они живут.
Служебный роман, который стал формулой жизни
Всё началось с обычного рабочего дня. Алмаз заметил новую сотрудницу — Наталию. Высокая, с прямой спиной и открытым взглядом. Поговорили. Потом ещё раз. И ещё. Без букетов на сто роз, без серенад под окном. Обычные разговоры. Доверие. То самое редкое чувство, когда рядом с человеком становится легче.
-С любви началось, — говорит Наталия сегодня, спустя почти десять лет. — С влюблённости и уважения. Сначала просто хорошие отношения. А потом переросло в большее.
Она говорит так, будто делится рецептом борща. Но за этой простотой — выбор, который они делают каждый день. Выбор быть вместе. Даже когда сложно. Даже когда четверо детей, бизнес, усталость и недосып. Даже когда хочется сбежать на второй этаж и просто полежать в тишине.
-Как будто вчера было, — улыбается Наталья. И тут же добавляет честно, без прикрас: — Но четверо детей — это очень непросто. Неправильно думать, что где трое, там и четверо. Разница есть. И финансовая, и эмоциональная.
Четыре имени — одна семья
В доме Хазиевых живут Вера, Таня, Амин и Самир. Если произнести эти имена вслух, получится маленькая карта России — та, которую не нарисуешь в учебнике географии, но можно увидеть в семейном альбоме.
Вера. Имя как стержень, как внутренняя опора. Наталия выбирала его долго, перебирала варианты в голове, пока не поняла: вот оно. «Чтобы была сильной. Чтобы всё у неё в жизни было хорошо».
Таня. Классическое, литературное, русское до костей. Татьяна Ларина, Татьяна Лаврова, тысячи Тань в русской истории — стойких, с характером.
Амин. Имя, которое Алмаз произносит с особой интонацией — как слово, в котором заключён смысл: «»Амин» говорят в конце молитвы. Так же, как «Аминь» в православии. Это про мощь слова, про завершённость. Про то, что круг замкнулся — и одновременно открылся заново.»
Самир. Имя-характер. «Напористый. Целеустремлённый. Тот, кто добивается своего», — объясняет Алмаз. И в этом выборе — послание сыну: будь сильным, иди к цели, не сдавайся.
Но есть в этой истории ещё один важный момент. Вера и Таня — дочери Наталии от первого брака. В семье Хазиевых это не «сложная тема» и не «особая ситуация». Это факт их жизни, который давно перестал нуждаться в объяснениях. Алмаз воспитывает девочек как родных. Без оговорок, без внутреннего деления на «мои» и «её». Он участвует, заботится, отвечает, решает: «Когда любишь, не делишь».
Иерархия без диктатуры
В доме Хазиевых нет долгих дискуссий о ролях. Всё проговорено сразу, принято обоими и работает как механизм, в котором каждая деталь на своём месте.
— Глава семьи — это я, — говорит Алмаз. Без вызова, без позы. Констатирует.
— И я не хочу быть главой, — подхватывает Наталия. — Я замглавы. Дальше дети. И между детьми тоже есть иерархия: старшая сестра, старший брат. Если старшая говорит — младшим нужно прислушиваться.
Со стороны это может показаться старомодным. Но внутри дома это работает как фундамент. Дети знают, кто принимает решения. Родители действуют одной командой, а не каждый сам по себе. И это создаёт ощущение устойчивости — того самого дома, который не развалится от первого ветра.
-Если мужчина достойный и разумный, он принимает правильные решения, — объясняет Наталия. — И тогда ты не чувствуешь себя под гнётом. А чувствуешь опору.
Мама, которая не «закончилась» в декрете
Наталии тридцать семь. Она воспитывает четверых детей. И при этом учится в вузе онлайн — не для галочки, не чтобы было, а всерьёз, с домашними заданиями, зачётами и ощущением, что мозг снова работает не только в режиме «покормить-одеть-проверить уроки».
-Я ставлю себе цель вырастить достойных людей, — говорит она. — И сохранить себя в порядке. Чтобы был уровень энергии их поддерживать. Учёба для меня — это способ не раствориться.
В многодетном быту это выглядит особенно значимо: дети видят, что учёба не заканчивается в школе, что взрослый человек может ставить цели и идти к ним. Для дочерей это пример женской самостоятельности без борьбы и демонстрации. Для сыновей — урок уважения к труду женщины, которая рядом.
Старшие дочери — её надёжный тыл. Вера и Таня уже умеют многое: приготовить простую еду, забрать младшего из сада, посидеть с братьями, пока мама на занятиях. Даже семилетний Амин, который пошел в первый класс, уже помогает четырёхлетнему Самиру — объясняет, показывает, успокаивает.
-Мы — одна команда, — говорит Наталия. — Каждый на подхвате. Не так, что мы взрослые тянем всё, а дети где-то сбоку. Нет. Мы все вместе. И когда чувствуешь эту поддержку — не страшно.
Имянаречение как событие
Алмаз — мусульманин по рождению, Наталья — крещёная православная. Но оба признаются: строгих канонов не придерживаются. Их религия — не свод правил, а внутренний компас. Вера в высшие силы, в добро, в чистую совесть. И в то, что дети должны знать обе традиции, а не выбирать какую-то одну.
Религиозные праздники отмечают спокойно: знают, что сегодня Рождество — поздравят, знают, что Ураза-байрам — тоже отметят, но без фанатизма. Когда рождались младшие сыновья, приглашали муллу на имянаречение и соблюдали все обычаи: стол, хайир (пожертвование), женщины в платках.
-Не ради показухи, — говорит Наталия. — А ради уважения. Это важно для Алмаза — значит, важно для нас.
А на Пасху бабушка присылает куличи и крашеные яйца — дети с радостью едят. Волгодонск — Дон, а Дон — это всегда про стол, чай, разговор и «да куда ты без второго». В семье Хазиевых это чувствуется сразу: гостей не отпускают голодными, всегда накрывают, всегда угощают, даже если к ним никто не собирался заранее. Это донская привычка — и одновременно восточная: гость как человек, которого нужно согреть.
Когда свекровь приезжает — дом пахнет Башкирией
Язык предков в доме Хазиевых живёт не в учебниках, а в коротких фразах, которые Алмаз иногда бросает детям. Он до сих пор говорит на татарском с мамой и братом — для него это родной язык, который звучит в душе с детства.
Но дома в Волгодонске говорят по-русски. Наталия татарским не владеет. Учить детей без постоянной практики сложно. Поэтому Алмаз передаёт язык «порциями» — отдельными словами, интонациями. Чтобы дети слышали, чувствовали, не теряли связь.
-Хотелось бы больше, — признаётся он. — Но делаю что могу.
Зато когда приезжает мама Алмаза из Башкирии, дом наполняется другим языком — языком запахов. На кухне появляются чак-чак, эчпочмаки, домашние татарские угощения, которые невозможно купить в магазине. Дети ждут этого как праздника. Наталья смотрит, запоминает, пробует.
—Очень вкусно. Я пока не умею так готовить, но хочу научиться, — говорит она. — Это же часть истории нашей семьи. Потом и дочки научатся и эчпочмаки печь, и донской борщ готовить.
В этом их уклад, спокойное, уважительное переплетение культур. Как две нити в одной ткани.
Табу, которые нельзя нарушать даже в шутку
В каждой семье есть свои красные линии — то, что нельзя переступать ни при каких обстоятельствах. У Хазиевых эти линии чёткие, связаннные с одним словом: уважение.
Категорически запрещено:
-Использовать оскорбительные слова по национальному признаку. «Таких слов в нашей семье вообще не должно звучать. Ни в шутку, ни всерьёз».
-Говорить о людях плохо за спиной. «Если есть что сказать — скажи в глаза. Но не злословь».
-Грубить старшим, проявлять неуважение, панибратствовать. Дети называют взрослых «дядя» и «тётя», даже если разница в возрасте небольшая. Это не формальность — это культурный код.
-Пройти мимо, когда кому-то нужна помощь. «Если человек нуждается — помоги. Не ищи отговорок».
-Мусорить на улице, портить городское имущество, небрежно относиться к вещам. «Уважай место, где живёшь. Это твой дом».
-Это не запреты ради запретов, — объясняет Наталия. — Это рамки, внутри которых детям легче стать спокойными, воспитанными, открытыми людьми. Мы не хотим выпустить в мир дикарей. Мы хотим, чтобы они были людьми.
Как воспитывают толерантность — разговоры без страха
Волгодонск — город, где многонациональность не теория. Соседи Хазиевых — семья из Дагестана. Жена носит хиджаб. Дети дружат во дворе. Взрослые здороваются, помогают друг другу, иногда пьют чай за общим столом. «Классные люди, добрые», — отзывается Наталья.
Когда в новостях прошла история о нападении на мальчика-таджика, Наталья снова села с детьми и всё проговорила:
«Нет плохих национальностей. Бывают плохие люди. Один человек — это не весь народ. Уважайте всех. Всегда».
Дети знают, что в Башкирии другая культура, другой язык, у многих другая вера. Но это тоже Россия. И к этому нужно относиться уважительно, аккуратно, с пониманием.
-Это обязательная часть воспитания, — подчёркивает Наталья. — Чтобы выпустить в социум не агрессивных, не замкнутых, а открытых, толерантных, спокойных людей. Которые не боятся «других» и не презирают их. А просто живут рядом. По-человечески.
Предприниматель, который творит добро без афиширования
Алмаз — бизнесмен. Работает с 2014 года без перерыва: кризисы, пандемия, нестабильность, постоянный стресс. В 2021 году получил статус «Лучший предприниматель года» в Волгодонске. Но в разговоре о себе он быстро уходит от регалий к делу: работать, выдерживать, отвечать за семью.
И есть ещё одна сторона его жизни — меценатство. Он участвует в благотворительных проектах для детей-сирот, помогает социальным инициативам, поддерживает спортивные секции.
-Творить добро надо, — говорит Алмаз. — И не обязательно афишировать. Просто делаешь — и всё.
Для детей это урок без слов. Они видят: помощь — это действие. Тихое, без аплодисментов, но настоящее.
Патриотизм без пафоса
Для Хазиевых любовь к Родине — это уважение к месту, где живёшь. Ответственность за «своё». Готовность защищать, если понадобится.
-Мы всегда говорим детям: родину любить надо, — объясняет Наталия. — Несмотря на времена. Страну, где ты родился, где живёшь, надо уважать. Природу любить — донскую, башкирскую. Людей ценить.
Алмаз во время частичной мобилизации сказал жене: «Если что — отсиживаться не буду». Это не бравада. Внутренняя позиция. Своих защищают. Землю, на которой стоит дом, не предают.
Семья пробовала переехать в Ростов. Прожили месяц. Вернулись.
-Дом тянет, — говорит Наталья. — Здесь наши корни. Бизнес. Друзья. Привычная жизнь. Это наше место.
Единство начинается дома
В Год единства народов России семья Хазиевых показывает: единство — это не трибуна. Это общий кухонный стол. Это когда в семье все дети «наши». Это когда традиции мусульман и православных уживаются без войны. Это когда свекровь привозит чак-чак, а невестка учится его готовить. Это когда «амин» и «аминь» звучат в одном доме — и никому не нужно доказывать, какое слово правильнее.
Семья Хазиевых не идеальная. Они устают. Спорят. Решают бытовые проблемы. Учатся и работают. Считают деньги. Не высыпаются.
Но у них есть главное: умение быть вместе. И, кажется, именно в этом — формула единства, которую не напишешь в документах, но можно прожить каждый день. Формула обычных людей, которые просто любят друг друга.
Фото из архива семьи Алмаза и Наталии Хазиевых
