Фото: Сергей Куксин/РГ
Обострение на Ближнем Востоке может повлиять на цену топлива в России
Война в Персидском заливе разогнала мировые цены не только на нефть и газ, но также и на нефтепродукты, в том числе бензин, дизельное топливо (ДТ) и авиакеросин. Россия — экспортер топлива, поэтому цены на рынках сбыта не могут не влиять на его стоимость у нас в стране. По крайней мере, в опте, на биржевых торгах, а если мировые цены задержаться на высоком уровне долго, то и в рознице — публикует наш информационный партнёр «Российская газета».
Несмотря на весьма незначительный срок с начала операции США против Ирана, этого хватило, чтобы ДТ в ЕС подорожало на 23%, а бензин — на 3,8%. Это средние значения. В Британии (не входит в ЕС) бензин подорожал почти в два раза (93%).
Мы традиционно ориентируемся на европейский рынок, хотя уже три года, как топливо туда не поставляем. Этому есть объяснение, все отраслевые налоговые расчеты, связанные с добычей нефти и нефтепереработкой, у нас пока привязаны к долларовой стоимости нашей нефти и цене топлива на европейском рынке. Неудивительно, что на Петербургской бирже котировки растут с начала марта.
В рознице российский внутренний рынок топлива под жестким присмотром регуляторов, которые стараются не допустить роста цен на АЗС выше инфляции. Но каким бы ни был строгим контроль, покупают АЗС топливо в основном через биржу или на нефтебазах, которые ориентируются на биржевые торги, а те в свою очередь зависят от экспортной альтернативы (цены топлива при поставках за границу). Именно по этой причине правительство периодически вводит частичный или полный запрет на экспорт того или иного топлива, делая его поставки на внутренний рынок безальтернативными. Но такие запреты снижают рентабельность нефтепереработки и в среднесрочной перспективе могут привести к уменьшению объемов выпуска бензина и ДТ. Сейчас в стране действует частичный запрет на экспорт бензина и ДТ до 31 июля этого года. Он затрагивает только трейдеров и не касается производителей топлива, то есть нефтеперерабатывающих заводов (НПЗ).
Как заметил в беседе с «РГ» зампред Комитета Госдумы по энергетике Юрий Станкевич, прямой связи с европейским рынком у нас сейчас меньше, чем до 2022 года, но косвенная сохраняется. Российский рынок по-прежнему интегрирован в глобальный через нефть и экспортные каналы. Рост мировых цен на нефть и нефтепродукты повышает привлекательность экспорта, снижает внутреннее предложение и создает давление на внутренние биржевые котировки. При этом значительную роль играют объемы переработки, сезонный спрос, графики ремонтов НПЗ и регуляторная политика.
По мнению генерального директора Open Oil Market Сергея Терешкина, в марте цены на топливо в ЕС могут достигнуть максимума с начала года. И это, среди прочего, приведет к увеличению субсидий для наших нефтяников по демпферу (компенсация из бюджета, которая выплачивается нефтяным компаниям за поставки топлива на внутренний рынок по ценам ниже экспортных). Размер выплат прямо пропорционален разнице между экспортной альтернативой (в Европе) и условной внутренней (индикативной) ценой.
Для нефтяников это плюс. Они получат дополнительные выплаты и возможность сдерживать рост внутренних цен на топливо. Но демпфер может быть и отрицательным. Когда экспортная стоимость топлива становится ниже, чем индикативные цены, и уже нефтяники должны заплатить в бюджет образовавшуюся разницу. Такое произошло в январе. А в феврале этого года вице-премьер Александр Новак дал поручение Минфину и Минэнерго проанализировать предложения нефтяных компаний по корректировке топливного демпфера. Цель корректировки — адаптировать механизм к новым рыночным условиям и поддержать маржинальность переработки. И тут из-за вспыхнувшего военного конфликта мировые цены на нефть и нефтепродукты пошли вверх. С одной стороны, это может повлиять на сроки и параметры корректировки демпфера, с другой — подтолкнуть биржевые цены на топливо к росту.
Впрочем, управляющий партнер NEFT Research Сергей Фролов полагает, что многое будет зависеть от того, сколько в действительности продлится иранский конфликт. Наиболее вероятно, что цены на нефть Brent поднимутся в ближайшие 3-4 недели до уровня 90-100 долларов за баррель или даже выше. Ситуация усугубится, если эскалация продолжится.
Станкевич не допускает, что рост мировых цен приведет к «задержке» корректировки демпфера. Это скорее вопрос бюджетных приоритетов и скорости законодательного процесса, чем автоматическая реакция на рынок. Как правило, решения принимаются, если рост цен носит устойчивый характер и существенно влияет на бюджетные показатели. Пока таких устойчивых предпосылок не наблюдается.
Иная оценка у Терешкина. Он считает, что рост демпфера может замедлить (отложить) его корректировку, особенно в условиях, когда нефтегазовые доходы и без того близки к многолетнему минимуму.
Фролов считает, что наибольшее влияние на внутренний рынок топлива в России сейчас имеют факторы повышения налогов и акцизов. Цены будут продолжать расти. Тем более он не ожидает их снижения при текущих уровнях инфляции и ключевой ставки.
По мнению зампреда наблюдательного совета ассоциации «Надежный партнер», члена экспертного совета конкурса «АЗС России» Дмитрия Гусева, рост цен в Европе, конечно, повлияет на биржевые цены в России. Привлекательность экспорта топлива вырастет, но едва ли конфликт на Ближнем Востоке затянется.
Кроме того, Гусев уточняет, что ценовое агентство Argus Media официально объявило, что с марта 2026 года прекращает публикацию котировок на российские нефтепродукты, поставляемые на экспорт. Поэтому не совсем понятно, каким образом мы продолжим привязываться к ценам нефтепродуктов в Европе. Пока вопрос открытый. У нас на сегодня нет российских данных, нет изменений в законодательстве, но, скорее всего, что-то в ближайшее время появится.
Сергей Тихонов
