фото:ru.freepik.com
Нефтегазовые доходы российского бюджета в мае (793,7 млрд руб.) оказались без малого на 40% выше, чем год назад (570,7 млрд руб.). Но, как известно, в экономической статистике многое зависит от того, с чем сравнивать полученный результат. Если брать этот год, то май оказался худшим месяцем по приходам в казну из отрасли с января — пишет наш информационный партнёр «Российская газета».
По сравнению с апрелем в мае нефтегазовые доходы бюджета снизились на 35%. В этом нет ничего критичного, в апреле происходили квартальные выплаты (452,5 млрд руб.) нефтедобывающих компаний по налогу на дополнительный доход (НДД), без которых результат оказался бы ниже, чем в мае. Следующий платеж по НДД ожидается в июле, и тогда можно ожидать очередных рекордов отрасли по наполнению бюджета. Сравнивать же приходы этого года с прошлым не совсем корректно, поскольку изменились не только фискальные условия, налоги выросли, но и конъюнктура мирового рынка.
Нефтегазовые доходы в этом году сохраняются на высоком уровне, только в январе они не превысили ожидаемый минфином базовый объем поступлений. Более того, если в конце прошлого года высказывались опасения в том, что отрасль справится с повышенной налоговой нагрузкой, то данные за пять месяцев эти сомнения развеяли. При этом рост показывают только налоговые выплаты с добычи нефти и газового конденсата. Приходы с добычи газа и экспорта углеводородов находятся приблизительно на одном уровне. А выплаты компаниям из бюджета по демпферу (компенсации нефтяникам за удержание низких цен на топливо на внутреннем рынке) и другие, наоборот, увеличиваются.
Инфографика «РГ»/ Александр Чистов/ Сергей Тихонов
В июне ситуация на мировом нефтяном рынке изменилась не в лучшую сторону, котировки нефти Brent пошли вниз. А они с начала февраля находились выше 80, иногда и выше 90 долл. за баррель, что благоприятно сказывалось на цене нашей нефти Urals, которая используется для расчета налоговых платежей.
Как отметил в беседе с «РГ» доцент Финансового университета при Правительстве РФ Валерий Андрианов, в мае мы уже видели, что на фоне общего снижения цен на нефть дисконт на Urals по сравнению с Brent, как минимум не рос, а по некоторым данным даже несколько уменьшился в основных портах, где ведется торговля российским сырьем. Сейчас он оценивается примерно в 16 долл. за баррель. При этом основная часть дисконта (свыше 11 долл.) объясняется дополнительными логистическими расходами, и лишь 3,2 долл. — действием санкций (оставшиеся 1,5 долл. — так называемый естественный дисконт, объясняемый разницей в химическом составе Urals и Brent). То есть на данный момент дисконт подвержен больше влиянию объективных логистических трудностей, чем действию каких-либо ограничительных мер или общей конъюнктуры рынка. На нем сейчас нет переизбытка предложения, которое позволило бы покупателям требовать от российских поставщиков увеличения дисконта. Трудности для нас могли бы начаться в случае падения цен на Brent до 70 долл. за баррель и ниже, но такой пессимистический сценарий сегодня никто всерьез не рассматривает, считает эксперт.
То есть с этой стороны — цен на сырье, серьезного снижения доходов ожидать не приходится. Но есть еще сделка ОПЕК+, в которой участвует Россия. В апреле мы неполностью выполнили свои обязательства по сокращению добычи нефти (а в мае налоги платились по результатам апреля). Их придется компенсировать — снижать добычу сверх нормы в ближайшее время. Там не бог весть какие объемы, но в совокупности с некоторым снижением цен на нефть повлиять на объем налоговых поступлений в казну в июне и июле они могут.
Еще один нюанс связан с курсом рубля. Налоги платятся в нашей валюте, но расчет стоимости производится относительно стоимости Urals в долларах. Курс рубля с февраля также был относительно стабилен, а вот в мае наша валюта стала укрепляться. Чем слабее рубль, тем больше объем налоговых выплат за добычу нефти. Свою роль это сыграло в поступлениях в бюджет из отрасли в 2022-2023 году. По мнению Андрианова, сейчас для существенного снижения курса рубля нет оснований.
А вот выплаты нефтяным компаниям из бюджета будут расти, считает эксперт. Это, конечно, будет зависеть и от мировых цен на нефтепродукты, а также от стоимости бензина и дизтоплива внутри страны. Но высокий сезон спроса на горючее в самом разгаре, и поэтому предпосылок к их снижению пока нет. К примеру, Rystad Energy предсказывает рост спроса на нефтепродукты в США до рекордного уровня предпандемийного 2019 года. В России цены на горючее сдерживаются — их рост остается в пределах общей инфляции. То есть все основания для сохранения или даже роста размера демпфера пока сохраняются. Но это не означает, что его нужно отменить или корректировать. Демпферный механизм необходим, поскольку нефтяные компании сегодня несут существенные затраты на поддержание отечественной нефтепереработки, в том числе из-за атак дронов на наши нефтеперерабатывающие заводы (НПЗ), подчеркивает эксперт.
В плюс нашему бюджету будет играть постепенный выход стран ОПЕК+ из дополнительных добровольных сокращений добычи нефти с октября этого года. По плану мы сможем увеличить добычу нефти к концу года почти на 120 тыс. баррелей в сутки. Выше объемы — выше доходы, если, конечно, цены на нефть в результате роста добычи не пойдут вниз.
С точки зрения Андрианова, с наполнением российского бюджета со стороны нефтегазовой отрасли трудностей пока не предвидится. Он верстался исходя из предполагаемой цены Brent в 75 долл. за баррель, минус дисконт в 15 долл. По факту цена продажи должна составлять как минимум 60 долл. за баррель Urals, но эта планка значительно превышается, формируя дополнительные нефтяные доходы. В мае российская нефть отгружалась на Балтике по 70 долл., а в дальневосточных портах по 80 долл. за баррель. То есть определенный запас прочности тут явно имеется, отмечает эксперт.
Сергей Тихонов
