Мир чтит писателя «за художественную силу и цельность эпоса о донском казачестве в переломное для России время»
«…Люди у него – не нарисованные, не выписанные, это – не на бумаге, – высказывался в защиту автора «Тихого Дона» главный редактор журнала «Октябрь» А. С. Серафимович в газете «Правда» 19 апреля 1828 года. – А вывалились живой сверкающей толпой, и у каждого… свой говор. …У каждого свой смех, каждый по-своему ненавидит. И любовь сверкает, искрится и несчастна у каждого по-своему. Вот эта способность наделить каждого собственными чертами, создать неповторимое лицо, неповторимый внутренний человеческий строй, – эта огромная способность сразу взмыла Шолохова, и его увидали», – приводит цитату советского классика литературный критик Исайя Лежнёв в книге «Михаил Шолохов».
24 мая 2020 года исполняется 115 лет со дня рождения Михаила Александровича Шолохова (1905-1984), единственного советского писателя, вручение Нобелевской премии которому согласовало руководство СССР. Литератор получил её в 1965 году «за художественную силу и цельность эпоса о донском казачестве в переломное для России время».
«Шолохов задумал написать историю казачества нашей эпохи, художественную энциклопедию бывшего казачьего сословия», – пишет Лежнёв. К этому замыслу молодого казака подвела сама действительность 20-х годов прошлого века, по отношению к которой он был отнюдь не сторонним наблюдателем.
Родился Шолохов в 1905 году на хуторе Кружилин (ныне – Кружилинский) Вёшенской станицы бывшей области Войска Донского. Когда мальчик подрос, отец отвёз его в город учиться, а неграмотная мать, тоскующая по сыну, сама выучилась грамоте, чтобы иметь возможность переписываться с ним.
Учился будущий писатель вплоть до того времени, пока гражданская война не пришла в донские казачьи станицы. В своей коротенькой автобиографии М. А. Шолохов пишет: «С 1920 года служил я и мыкался по Донской земле. Банды гонялись за нами. Гонялся и я за бандами, властвовавшими на Дону до 1922 года. Приходилось бывать в разных переплётах…».
В 18 лет он приехал в Москву. После изданного в 1925 году сборника «Донских рассказов» ему, участнику боёв, хотелось попробовать разобраться в отшумевшей на Дону войне. В 1926 году он сел писать «Тихий Дон». Для работы над романом нужны были тишина и родные места – и Михаил Александрович вернулся на Дон, в станицу Вёшенскую.
Когда молодой писатель в 1927 году прислал в редакцию журнала «Октябрь» первый том «Тихого Дона», там отнеслись к рукописи довольно прохладно. «В литературной среде Шолохов был встречен недружелюбно, – читаем в упоминавшемся выше издании «Михаил Шолохов». – Первые его книги подвергались самым жестоким нападкам. Ворошить писания литературной критики времён РАППа (Российская ассоциация пролетарских писателей) не стоит. Там мы могли бы почерпнуть «истины» вроде той, что Шолохов сам (а не только его герои) одержим «идеологией колеблющегося середняка», что он, «конечно», совершенно чужд пролетарской литературе…»
Но так как в романе речь шла о казачестве, а в почётных редакторах журнала «Октябрь» состоял А. С. Серафимович, бывший родом из казацкой семьи, то именно ему передали рукопись в 20 авторских листов на окончательное заключение.
«Нелегко было старому писателю прочесть её! – пишет в своей книге Лежнёв. – Малоопытный в редакционных порядках, Шолохов представил рукопись переписанную на машинке – совсем без интервалов. …Прочёл Серафимович и увидел, что это художественный шедевр. И тогда, в 1928 году, с январской книжки журнала началось печатание «Тихого Дона».
Огромным литературным событием явилось внезапное появление первых двух книг столь незаурядного произведения. Это и дало повод некоторым коллегам по перу усомниться: роман такого масштаба и силы не мог, по их мнению, написать 23-летний паренёк из глухой донской станицы с четырьмя классами гимназического образования.
«…Некоторые ортодоксальные «вожди» РАППа … обвиняли меня в том, – писал Максиму Горькому Шолохов, – что я будто бы оправдываю восстание, приводя факты ущемления казаков верхнего Дона. Так ли это? Не сгущая красок, я нарисовал суровую действительность, предшествовавшую восстанию… Изболелся я за эти полтора года за свою работу и рад буду крайне всякому Вашему слову».
Обстановка вокруг романа к лету 1931 года сложилась тревожная, ведь в ОГПУ, естественно, тоже прочитали рукопись шестой части «Тихого Дона». Генрих Ягода, первый в истории генеральный комиссар государственной безопасности, при встрече – как рассказывал сам Шолохов – просто «дружески» говорил ему: «А всё-таки вы – контрик!». Это в любой момент могло закончиться арестом и гибелью гениального писателя.
Помог Горький, признавший, что «Тихий Дон» – «произведение высокого достоинства», раскрывающее героизм и трагедию казачества.
Рассказы, повести, романы Шолохова – это единое эпическое полотно о судьбах народа на разных этапах революционного пути. После «Донских рассказов» центральным звеном стал «Тихий Дон», продолжением его – «Поднятая целина». Новым потрясением для писателя явилась история с публикацией в 1969 году свежих глав из романа «Они сражались за Родину». Рассказанная в них правда о репрессиях 1937 года не устраивала власть. Но после встречи с Л. И. Брежневым главы были напечатаны в газете «Правда».
«На синем, ослепительно синем небе – полыхающее огнём июльское солнце да редкие раскиданные ветром, неправдоподобной белизны облака. На дороге – широкие следы танковых гусениц, чётко отпечатанные в серой пыли и перечёркнутые следами автомашин. …Сто семнадцать бойцов и командиров – остатки жестоко потрёпанного в последних боях полка – шли сомкнутой колонной, устало переставляя ноги, глотая клубившуюся над дорогой горькую степную пыль», – так начитается роман Шолохова «Они сражались за Родину», изданный газетой «Сталинское знамя» в 1943 году.
Война в книгах Шолохова всегда была противопоставлена размеренному и мудрому течению народного бытования, символом которого стал для писателя его родной величавый тихий Дон.
