Энтузиасты восстанавливают малоизвестный участок Дороги жизни

80 лет назад, 22 ноября 1941-го, начала действовать Военно-автомобильная дорога, известная сейчас как Дорога жизни.

29 сентября «РГ» — Неделя рассказала о том, как группа петербургских дайверов — бывших морских офицеров поднимает со дна Ладоги затонувшую технику с Дороги жизни и восстанавливает ее. Тем временем в деревне Кобона, на восточном берегу Ладоги, первом пункте «Большой земли», на который доставляли обессиленных ленинградцев, появилась общедоступная выставка подобных экспонатов под открытым небом.

О Кобоне говорят мало. Более раскручен западный берег Ладоги, откуда начиналась ледовая Дорога жизни. Именно на западном берегу, рядом с Осиновецким маяком, находится современный большой музей. А в Кобоне — затишье. Пока. Потому что со временем Кобону и прилегающие поселки соединят воедино новые турмаршруты. Будет что посмотреть — во многом благодаря усилиям людей, которым небезразлична история страны и ее конкретные страницы: оборона города Ленина, Дорога жизни.

Хирургическая под землей

Поселок Дусьево находится неподалеку от Кобоны. Местная достопримечательность — памятник полуторке. Но несколько десятков метров от памятника, и перед нами извилистая сеть окопов, соединяющая землянки! Полным ходом идет восстановление полевого госпиталя. Участок возле Дусьево — «госпитальный район»: здесь были расположены десятки полевых лазаретов. В них доставляли раненых бойцов, защищающих Ленинград, сюда же попадали и ленинградцы, которых вывезли из города.

— Именно здесь был госпиталь № 817, мы сверялись по архивам, — рассказывает Александр Ерошкин, инициатор проекта. — Я живу рядом, и мне много лет не давала покоя эта тема. Как же так: вот она, живая история, от госпитальных землянок ведь и ямы остались, все бы восстановить, визуализировать для молодежи, для поколений будущего. Одно дело — в музей сходить, экспонаты посмотреть, и совсем другое — окунуться в реальность.

Александр Ерошкин реконструирует госпитальные землянки. Тут каждый клочок земли напоминает о войне. Фото: Наталья Онищенко

Крыши землянок возвышаются над землей и отчетливо видны. Но следующим этапом крыши покроют дерном — как и в войну делали.

— В архивах нашли сведения, как начальник одного из госпиталей был строго наказан за то, что могилу, в которой захоранивали умерших от ран, не заложил мхом. За демаскировку, — пояснил Александр. Нагибаемся, и идем по землянкам. Александр рассказывает: тут будет сидеть начальник госпиталя, тут сортировочная-смотровая, тут буржуйка стоять будет. Теперь в окоп — и быстро в следующую землянку. Здесь «откроют» палату с нарами, аптеку, процедурную. Далее землянка — операционная. Следующая — для тяжелораненых, которых с прифронтовой полосы отправят в тыл. А вот яма от настоящей госпитальной землянки — ее превратят в землянку кухню-столовую. Далее — командный блиндаж, и уже расчищены места (тоже исторические) — под 45-миллиметровые орудия (будут закуплены на средства президентского гранта). Далее гараж. В него выставят образцы военной техники. Уже к 9 Мая рассчитывают открыть для просмотра часть помещений. А начинался проект с идеи Александра Ерошкина. Сначала он все делал в одиночку, потом к нему присоединился Сергей Марков, дайвер и руководитель государственного музея «Кобона. Дорога жизни», потом еще группа энтузиастов. Проект поддержало правительство Ленинградской области и другие госорганизации. Был получен президентский грант.

Памятник для Олечки

Рядом с Дусьево — Васильково. Полуразрушенная Свято-Троицкая церковь — творение Давида Висконти. Благодаря усилиям энтузиастов и под руководством протоиерея Вячеслава Харинова, настоятеля Успенского храма в Лезье (к нему приписана церковь в Васильково) зашиты проемы, укреплен свод, сооружена временная крыша. По крайней мере церковь защищена от непогоды.

Надгробие врачу Ольге Леонтьевой, которое ей поставили бойцы в 1941 году. Ей был всего 21… Фото: Наталья Онищенко

— Мы предлагаем создать в притворе церкви музей, посвященный подвигу военных медиков. Именно потому, что по округе были разбросаны многочисленные госпитали. Местность постоянно обстреливалась, и среди погибших было много медиков. Надеемся, что проект по созданию музея заинтересует минобороны, — выразил общую идею подвижников отец Вячеслав.

Рядом с храмом небольшой мемориал: установлены плиты с фамилиями павших. Идем в дальний правый угол, где именная доска. Врач Ольга Ивановна Леонтьева, погибшая от ран 31 августа 1941-го. Ольге Ивановне, которую раненые ласково называли Олечкой, был всего 21 год. Девушке во время бомбежки оторвало ноги…

— Вы знаете, по чему вы сейчас прошли? — спрашивает отец Вячеслав. — По могилам павших! Здесь еще лет десять назад было кладбище с индивидуальными могилами, причем именными. Потом, еще при прежней администрации, почему-то решили могилы сровнять с землей и замостить плиткой. На самом деле Ольга Леонтьева похоронена в противоположном от нынешней доски углу. Еще тогда, в 1941-м, бойцы принесли откуда-то старинное надгробие и стесали надписи, сделав новые, с фотографией Ольги. Это был памятник военного времени!

Отец Вячеслав показывает на третий угол мемориала, где рядом с оградой стоит чудом сохранившаяся часть того самого именного надгробия. Значит, юная военврач похоронена в одном углу мемориала, современная памятная доска в другом, историческое надгробие — в третьем!

Сколько жизней у полуторки

Другое творение Висконти — храм Николая Чудотворца в Вероле (между Дусьево и Кобоной). Разрушения — еще большие, чем в Василькове. Но даже полуразрушенный он поражает воображение легкостью и чистотой линий.

Верольский храм также имеет прямое отношение к автомобильной Дороге жизни. Во время блокады здесь размещался филиал Ленинградского автомобильно-ремонтного завода. Именно здесь ремонтировали полуторки ГАЗ-АА, на которых перевозили ленинградцев. К апрелю 1942 года на Дороге жизни было около 3,5 тысячи единиц техники, половина из которой была в разбитом состоянии. Ремонт требовался постоянно.

— Когда начали заниматься судьбой храма в Вероле, то с удивлением выяснили: его официально не существует. Когда в 1937 году расстреляли настоятеля, храм закрыли, но на учет так и не поставили. Только в 2019 году удалось его «легализовать», — поясняет Сергей Марков.

По словам Маркова, удалось сделать даже большее: церковь включена в федеральную программу по восстановлению храмов. И будет логичным открыть рядом с храмом экспозицию, посвященную Дороге жизни и ее ремонтникам.

Пятнадцать тысяч имен

А вот церковь Николая Чудотворца в Кобоне, во время блокады в ней был эвакопункт.

Сюда вели полуживых ленинградцев — чтобы отогрелись, поели перед дорогой вглубь страны. На пожертвования восстановили и крест на шпиле.

Необычный крест. Он был отделан кристаллами из хрусталя. По сути, он являлся ориентиром для кораблей, ходивших по Ладоге, а в годы блокады — путеводной звездой для жителей Ленинграда, рвущихся к жизни.

Сейчас восстановлены и кристаллы. При въезде на открытую экспозицию размещены стенды с фотографиями водителей и моряков.

Это проект «Бессмертный автобат «Дорога жизни», над которым трудился Николай Николаевич Миронов. Он смог вытащить из забвения более 15 тысяч имен! Николай Николаевич нескольких дней не дожил до 80-летия Дороги жизни…Чтобы помнили

Энтузиасты, восстанавливающие госпиталь, обращаются с просьбой поделиться информацией к тем, у кого в семьях сохранились какие-либо воспоминания о 817-м и аналогичных госпиталях. Сведений об этих страницах истории очень мало. Пишите по адресу: shum912@mail.ru Александру Ерошкину.

Текст: Татьяна Тюменева (Ленинградская область)