Георгий Бовт, политолог. / РГ
Политолог Бовт: Российская валюта «отвязалась» от нефтяных цен и нефтеэкспорта
В уходящем году российский рубль посрамил практически всех аналитиков. Они-то хором предсказывали ему падение как минимум до 90 рублей за доллар, а он встретил середину декабря на отметке ниже 80. Сегодня прогнозы выглядят примерно так: либо нацвалюта укрепится еще немного, либо упадет ниже 90. Но это уже не прогнозы, а гадания на кофейной гуще.
Правительство, впрочем, тоже «не угадало» с курсом. Изначально заложив в бюджет на этот год средний курс 96,5 рубля за доллар. Недавно глава Сбера Герман Греф говорил, что «доллар должен стоить 98-105 рублей, а сейчас рубль слишком сильный». Должен — но не стоит пока. Глава Минэкономразвития Максим Решетников тоже видит проблему: «Крепкий курс рубля — это гигантский вызов… У нас есть большой вопрос по импорту, учитывая то, что мы во многих отраслях объявили стратегии импортозамещения, и в этой связи существуют определенные барьеры». По словам министра, курс рубля будет существенно крепче, чем казалось год или два назад.
Считается, что чем слабее валюта, тем меньше на нее можно купить импортных товаров. Для экспортеров наоборот: чем она крепче, тем меньше в ней прибыль за экспорт. Бюджет тоже от этого страдает. Он же сверстан в рублях, в рублях производятся социальные и прочие выплаты. Так что умеренное ослабление рубля было бы выгодно бюджету. Но такое, которое не разогнало бы при этом инфляцию, вызвав рост цен на импортные товары. Что окажет опосредованное влияние и на товары отечественные, многие из которых по-прежнему производятся с использованием импортного сырья, комплектующих или оборудования. Например, потребительский рынок зависит от импорта примерно на треть.
Так вот, вопреки привычной схеме, импорт не растет на фоне укрепления рубля за год на 25% к доллару и на 15% к евро. По итогам девяти месяцев его объем составил 201,1 млрд долл., что на процент ниже прошлогоднего уровня. Во-первых, сказывается высокая ключевая ставка (сама по себе фактор, укрепляющий нацвалюту): если бы кредиты были доступнее, импортеры брали бы их под закупки.
Во-вторых, возможности внутреннего рынка потреблять импорт ограничены. Если это импорт в целях модернизации производства, то преградой встают те же высокие ставки по кредитам. Они же охлаждают потребительский рынок, который раньше подогревался во многом как раз кредитованием. Так, на автомобильном рынке доля кредитов в среднем составляет до 60%. На рынке автомобилей с пробегом до 10 лет эта доля тоже высока — до трети рынка. Дорогие кредиты подавляют потребление, люди несут деньги на депозиты, проценты по которым все еще привлекательны. В-третьих, на импорт давят санкции. Помимо сложностей с расчетами и логистикой, трудно найти и зарубежных партнеров, готовых работать с российскими контрагентами.
При этом, несмотря на все санкции, Россия сохраняет профицит торгового счета, продавая ежемесячно за рубеж на 10 и более миллиардов долларов больше, чем импортируя. ЦБ прогнозирует по итогам года профицит внешней торговли товарами в размере 116 млрд долл. Резко выросли, достигнув почти рекордных 741,5 млрд долл. к ноябрю золотовалютные резервы страны. И это несмотря на то, что в нынешнем году доходы от экспорта энергоносителей (как по причине санкций, так и из-за падения мировых цен) упали почти на четверть (на 22,4% в годовом выражении). Это еще один парадокс: рубль «отвязался» от нефтяных цен и нефтеэкспорта. В этом смысле мы точно «слезли с нефтяной иглы». Также экспортерам приходится активнее продавать валютную выручку, чтобы покрывать растущие (в том числе из-за удорожания обслуживания займов) рублевые расходы.
В-четвертых, укреплению рубля помогает рост его доли во внешнеторговых расчетах: не менее 55-57% как в экспорте, так и в импорте. Доля западных валют упала ниже 22%. Также для обхода санкций все активнее используется крипта и даже бартер.
В-пятых, на укрепление рубля работает сокращение оттока капитала. Спасибо тут санкционерам, объявившим «отмену» русских физических и юридических лиц. Капиталы все меньше утекают за рубеж и все больше остаются дома. Впервые за постсоветское время сложились предпосылки к тому, что вскоре приток капитала может превысить отток. Скажем, в сентябре (это последние данные) ЦБ прогнозировал отток капитала в текущем году на уровне 15 млрд долл. По прежним временам — «копейки». Скажем, в 2021 году бегство капитала из России увеличилось до 72 млрд долл. по сравнению с 50,4 млрд в 2020 году, то есть на 42%. Кстати, девальвация как раз стимулирует отток капитала, который найдет лазейки даже в санкциях, а крепкий рубль мотивирует держать его дома.
В-шестых, курс рубля поддерживают регулярные продажи валюты: в рамках бюджетного правила ЦБ регулярно продает валюту и золото, тем самым стараясь компенсировать отчасти выпавшие объемы продаж от экспортеров. В декабре ЦБ будет самостоятельно продавать валюту на 8,94 млрд руб. в день, плюс продажи ее экспортерами, итого продажи валюты могут вырасти до 14,5 млрд руб. в день против 9,0 млрд в ноябре. При этом спрос на валюту как со стороны импортеров, так и населения остается ограниченным. Для населения в том числе потому, что сократился объем выездного туризма (в Европу так и вовсе до минимума), который в прошлом способствовал оттоку капитала в размере не менее 30 млрд долл. в год. Иностранная валюта также все меньше рассматривается гражданами как средство сбережения. Тот же доллар себя тут достаточно дискредитировал, плюс к тому проблемы с обменом долларов «старых образцов» и т.д.
Пока нет признаков того, что уже в самое ближайшее время главные условия, формирующие курс рубля, изменятся. Разве что предновогодний всплеск понизит курс до уровня 82-84 за доллар. Более ощутимое ослабление возможно уже в 2026 году. При условии снижения ключевой ставки, сокращения объемов продажи валюты государством и дальнейшего сокращения экспортных поступлений из-за санкций. Российский бюджет на 2026 год сверстан исходя из среднего курса 92,2 рубля за доллар. Посмотрим, угадают ли на сей раз.
Георгий Бовт (политолог)
