Как России удалось добиться значительных успехов в борьбе с туберкулезом.
В эти дни внимание мировой общественности приковано к вирусным инфекциям и особенно к COVID19. Но это не повод забывать об инфекциях бактериальных, таких как, например, туберкулез. Ежегодно он уносит более 1,3 миллиона жизней людей на планете. Для сравнения смертность от коронавируса, по данным Всемирной организации здравоохранения, на 22 марта, составила порядка 13 тысяч человек. 24 марта отмечается Всемирный день борьбы с туберкулезом. О том, как Россия противостоит этому заболеванию, каких успехов нам удалось достичь и какие новые вызовы стоят перед противотуберкулезной службой, мы беседуем с профессором Ириной Васильевой, директором НМИЦ фтизиопульмонологии и инфекционных заболеваний Минздрава РФ, главным внештатным специалистом-фтизиатром Минздрава РФ.
Ирина Анатольевна, Россия выходит в лидеры по борьбе с туберкулезом. А что было до этого?
Ирина Васильева: Еще 6-7 лет назад мы занимали 13-е место в списке Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ) двадцати стран с высоким бременем туберкулеза. Сегодня мы на 20-м месте, то есть в одном шаге, чтобы выйти из этого списка. Я уверена, что это скоро произойдет.
А как так вышло, ведь в советское время с туберкулезом не было проблем?
Ирина Васильева: До 40-50-х годов прошлого столетия считалось, что туберкулез неизлечим. Но с открытием первых противотуберкулезных препаратов, в конце 1940-х, заболеваемость резко пошла на убыль. 1990-й год вообще ознаменовался наименьшими показателями по заболеваемости и смертности. С развалом Советского Союза противотуберкулезная служба тоже оказалась на грани развала. Показатели заболеваемости сильно ухудшились, выросли в три с лишним раза. Пик заболеваемости пришелся на 2000 год, а смертности — на 2005 год, что связано с особенностью самой микобактерии. Если на развитие коронавирусной инфекции уходят дни, то для туберкулеза — это годы. Ситуация ухудшилась и в связи с появлением в начале XXI века МЛУ-туберкулеза — туберкулеза с множественной лекарственной устойчивостью. Он плохо поддается лечению, а значит — трудно контролируется. Вплоть до 2013 года ситуация с МЛУ-туберкулезом не улучшалась.
Что изменилось потом?
Ирина Васильева: Сформировавшаяся в тот момент команда профессионалов-фтизиатров, искренне желая изменить ситуацию, приняла ряд новых решений и разработала комплекс противотуберкулезных мероприятий. Были пересмотрены протоколы диагностики и лечения, выработан четкий план действий, разработаны программы по снижению бремени туберкулеза исходя из особенностей всех субъектов Российской Федерации. В каждом регионе заработали и продолжают работать соответствующие группы мониторинга. Мы повсеместно выстроили быструю диагностику МЛУ-туберкулеза с применением современных молекулярно-генетических технологий, наладили процедуру обязательного скрининга населения, внедрили новые методы выявления туберкулеза у детей. Была изменена программа профилактического лечения и внедрены механизмы таргетного персонифицированного лечения. Это привело к тому ощутимому эффекту, который мы и наблюдаем последние 3-5 лет.
Мы знаем, что это оценила даже ВОЗ, которая отметила, что в России показатели снижаются так быстро, как нигде в мире.
Ирина Васильева: Сейчас в России уровень заболеваемости ежегодно падает на 7-10%, а смертности — на 12-15%. В мире эти цифры составляют 0,5% и 1,5% соответственно. Мы лидеры и по выявляемости болезни: в России диагностируют 99% случаев от оценочного числа больных. В мире же этот показатель — порядка 69%. Во многом этого удалось достичь за счет включения в массовый скрининг детского населения первого в мире рекомбинантного кожного теста, основанного на специфичных белках SFP10 и ESAT6. Эта российская разработка в настоящий момент проходит процедуру преквалификации ВОЗ для оценки ее включения в мировые рекомендации. Кроме того, в сентябре 2019 года стартовало производство российского лабораторного теста. Он предназначен для тех, у кого есть противопоказания к кожным пробам или у кого они неинформативны. Как показывают текущие события глобальной инфекционной атаки, для объективной диагностики заболевания и назначения срочного лечения очень важно, чтобы передовые методы выявления и терапии имели российское происхождение. В случае туберкулеза мы говорим о том, что теперь самые современные тесты in vivo и in vitro производятся в России и доступны для мирового сообщества.
Как сказано выше, мы в одном шаге от того, чтобы выйти из списка стран с высоким бременем туберкулеза. Но есть и второй список ВОЗ: стран с МЛУ-туберкулезом.
Ирина Васильева: Увы, мы пока присутствуем в нем, но пытаемся это изменить. Сегодня все регионы за счет государственного бюджета оснащены современным оборудованием и реактивами, которые позволяют определить, обладает ли бактерия лекарственной устойчивостью. На основании этого подбирается оптимальное лечение, что уже привело к снижению количества случаев МЛУ-туберкулеза. Но этого недостаточно. Показатель эффективности лечения составляет лишь 55%. Его нужно повышать, для чего важно своевременно внедрять в практику новые препараты, которые постоянно появляются в мире. Чтобы это стало возможным, нужно позволить таким лекарствам входить в Россию по ускоренной процедуре.
Ирина Анатольевна, мы снизили заболеваемость и смертность, повысили выявляемость. Что дальше?
Ирина Васильева: Как я уже сказала, это борьба с МЛУ-туберкулезом и работа с «группами риска». В первую очередь, это пациенты с ВИЧ-инфекцией и хроническими заболеваниями, такими как сахарный диабет, злокачественные новообразования, болезни органов дыхания. В этих группах заболеваемость туберкулезом в разы выше. Как я уже отметила, для повышения эффективности наших мер в отношении МЛУ-туберкулеза необходима ускоренная процедура выхода на рынок новых препаратов. Без полного набора средств, необходимых для его лечения, мы можем столкнуться с распространением заболевания, не поддающегося лечению.
Другая наша задача — это мониторинг приверженности пациентов лечению. Если сегодня в большинстве случаев прием препаратов на амбулаторном этапе лечения осуществляется под непосредственным контролем медицинского персонала в лечебном учреждении, то в перспективе мы стремимся создать системы удаленного видеоконтроля, когда пациент принимает препараты дома.
Кроме того, важно налаживание междисциплинарного диалога с врачами, которые работают с ВИЧ-положительными пациентами. Ведь известно, что вирусом иммунодефицита страдают миллионы людей на планете. Его сочетание с туберкулезной инфекцией вдвойне опасно, поскольку у этой категории больных туберкулез протекает агрессивно.
Как видите, нам много есть еще над чем работать. Между тем, благодаря существующей в России противотуберкулезной службе, аналогов которой нет ни в одной стране мира, нам удалось сдержать распространение туберкулеза в сложнейших условиях начала нынешнего столетия и добиться небывалых темпов снижения заболеваемости в последние годы.
«Российская газета»
